КЛАССНАЯ БУРДА







Мысли из-за пазухи

Ал. Пейлук

Никому натура наша не в новинку,
И, должно быть, тем она сильна,
Что в своем глазу мы видим и пылинку,
А в чужом не видим и бревна.

***

Это так. Не все об этом знают.
Как, к примеру, мутная вода,
Так отдельно мудрость не бывает,
В ней есть примесь глупости всегда.

***

Хотя и по иному, но открыто
Сказал один писатель прежних дней:
«На олигархов глядя аппетиты,
Одно желанье – жить еще скромней».

***

На лице, поменявшем черты,
(Прожил жизнь ты в трудах или праздности),
Остаются следы красоты
Или прежней следы безобразности.


ЗАТО НЕ ЗАПЛАТИЛ

Ив. Макусин

Хотя, говорят, что многие, прошедшие через тюремную отсидку, исправляются, становятся, как говорится, на правильный гражданский путь, но все же отношение рядового человечества к отсидевшим срок не всегда благодушное. Более того, с большой долей страха и некоторой даже брезгливости. А ведь если человек исправился, то чего на него глядеть, как средневековая английская леди на блоху, в тревожном ожидании, что возьмет да и укусит. Может, он после тюрьмы продолжит заочно учебу в техникуме, куда поступил еще до того, как начал мотать срок. Или поступит на курсы менеджеров и в ближайшем будущем станет известным бизнесменом. Будет, например, помогать больным и престарелым гражданам на безвозмездной основе, без конфискации квартир. Так что не надо смотреть на вышедших с чистой совестью на свободу без уважения и умеренной симпатии.

А случай, произошедший с моим знакомым Толяном, прямо можно назвать чеховским. Уж больно он напоминает бессмертный сюжет рассказа «Пересолил». Случай, конечно, тоже такой же простой, но все же несколько заковыристей. Телега в нем отсутствовала, а вместо нее была «копейка», ну, то есть, Жигули первой модели.

Надо было так случиться, что застрял Толян на полпути к своему городу Светломайску, бывшему Богатову, на какой-то заброшенной автобусной остановке. Такие остановки часто встречаются на автомобильных дорогах. Именуются они по названию ближайшей деревни, до которой порой не меньше, чем 20 километров.

Добирался, значит, наш Толян из города N в свой Светломайск на попутном транспорте. Денег нет, в автобус и такси не допускают, вот и поперся на автотрассу ловить попутки. Поймал, значит, одну, а она говорит, что только до остановки Гнилушки может подвести. Сама, дескать, попутка, направляется по служебным надобностям в эти самые Гнилушки, которые в двадцати километрах от асфальта.

«Ладно, – думает Толян, – все-таки полдороги проеду, а там на другую пересяду».

Еще не успела старая попутка скрыться в пыли гравийки, как мчатся по трассе Жигули. Толян, конечно, поднял руку, дескать подвезите, Христа ради, бедного попутчика. То ли просто сжалилась сидевшая в машине пожилая парочка, то ли деньжат пожелала срубить – не знаю, только Жигуленок остановился, и Толян, сообщив, куда он держит путь, с большим удовольствием уселся на заднее сидение.

Парочка тоже ехала в Светломайск, возвращаясь от тещи.

Первой заговорила жена водителя. Ей, видно, было скучно всю дорогу глядеть на примелькавшиеся пейзажи, вот она и решила развлечься разговором с попутчиком.

«Бензин, – говорит, – в последнее время очень часто дорожает. Просто спасу нет, денег на него не напасешься. Прямо, надо сказать, лишний пассажир – это лишние литры».

Толян, конечно, понял, на что намекает хозяйка, и законно встревожился. Денег-то в кармане столько, сколько и в кошельке. Ни копейки.

«Ладно, – думает, – отвлеку пока от денежного разговора старую жадебу, а там дальше видно будет».

«А что, – бодренько, как будто и не слышал про дороговизну бензина, заговорил Толян, – вы сами местные будете, из Светломайска»?

«Там родились, там и выросли», – отвечает мужик за рулем. Родной город, даже на столицу не променяю».

«Ну, уж прямо на столицу он не променяет! – забурчала жена. Да никто тебя туда и не приглашает. А что у нас такого примечательного – две церквушки да памятник Ленину у райисполкома»?

«Ну не скажи, – возразил мужик, – а старинный парк с прудом и лебедями, а вокзал, а городские ворота»?

«Ты еще про тюрьму расскажи», – проворчала жена.

«А что, тюрьма тоже старинная, – спокойно возразил мужик, – говорят, под ней много подземных ходов, которые расходятся по всему городу. А вы сами не из Светломайска-то будете, – обратился он к Толяну»?

«Да нет, – важно отвечает Толян, – я к приятелю еду, мы с ним сидели в этой тюрьме. По пятерке отмотали за разбойное нападение».

Супруги как-то сразу притихли. Жена крепче прижала к груди дамскую сумочку, а мужик стал регулярно с опаской погладывать в зеркало заднего вида.

Чтобы поднять свой авторитет на еще больший уровень, Толян продолжил рассказывать об эпизодах своей тюремной биографии.

«Есть, – говорит, – там подземелье. Через него мы и сбежали с корешем. Он сейчас живет в Светломайске у одной Марфуши на нелегальном положении. Мы оба в розыске. Встретимся, на дело пойдем. Оружие у меня есть, одного мента недавно пришил. Я, вообще, человек отчаянный, мне человека убить, что муху, безо всяких проблем. И машину я мастерски умею водить, без ключей заведу любую иномарку. Снять с сигнализации – без проблем. А вообще-то мы с корешем специализируемся в основном на разбое…».

На такой криминальной ноте Жигули въехали в город. Не оборачиваясь и сжавшись в комок, мужик резко затормозил у отделения милиции. Как будто сговорившись, хозяева машины выскочили и без оглядки побежали в отделение.

Толян убежать не успел, замок дверок, оказывается, открывался только снаружи. Что поделать, старый, покалеченный временем Жигуленок.

В милиции шутку Толяна оценили по достоинству. Хоть и повеселились, но составили протокол и оштрафовали на две базовых величины за мелкое хулиганство. Зато платить за проезд не пришлось.